Skip to content
NEWS-R
NEWS-R
  • ДФО
  • ПФО
  • СЗФО
  • СКФО
  • СФО
  • УрФО
  • ЦФО
  • ЮФО
NEWS-R
NEWS-R

Александр Калягин: "А по айпаду ребенка можно иметь?"

РЕДАКЦИЯ, 25.11.2019 |
200

Актер и режиссер – о современной публике, “Ревизоре” и своей жизни

Мало ли в России артистов… Ну да, как в Бразилии — донов Педров. А это Александр Александрович Калягин из России, где в лесах не живет много диких обезьян, к сожалению.

Он и донна Роза, и Чичиков, и Тартюф, и Ленин… Он — это наше всё. О регалиях, званиях, титулах не будем, они здесь ни к чему. Есть Калягин, и все остальное неважно. Которому сегодня 75. Который теперь вдруг в своем театре сыграл Хлестакова. Которого мы поцелуем потом, если он захочет. А не захочет — все равно поцелуем.

фото: Геннадий Черкасов

«И вдруг они испугались какую-то пигалицу»

— Ну как ваши дела, господин Хлестаков, хочу я вас спросить для начала? Теперь же вас так можно называть?

— Это зависит только от одной роли, а так вообще…

— Но когда я узнал, что вы Хлестаков, чуть не присел от изумления. Это сильно, это авангардно, такого Хлестакова Москва еще не видела. И не увидит.

— Идея сама фантастическая. Нет, это вы, журналисты, будете называть ее фантастической, а я скажу — необычная. Робик (знаменитый режиссер Роберт Стуруа. — Авт.), согласившись на эту, не побоюсь сказать, авантюру, многим рисковал. Здесь нужно рассказать об истории этой пьесы, хотя бы в двух словах. Неимоверное количество постановок «Ревизора», которые в течение двухсот лет игрались почти на всех площадках России… Конечно, люди шли на это как на смешливый спектакль.

— Смешливый, однако мы знаем, как государь император сказал: «Здесь всем досталось, а мне — больше всех».

— Знаешь, эта фраза задвигается, когда сейчас смотришь. Она не играет сейчас почти никакой роли. Когда 23-летний Хлестаков (ну, как в пьесе написано), молодой пьяница, картежник, проигравшийся, промотавшийся, возвращается весь в долгах к себе в деревню, появляются какие-то старые дураки в каком-то городе N, которые вдруг возомнили, представили, что это ревизор. Вдумайся, насколько сейчас это все неактуально. Старые дядьки, прожженные, у которых давно-давно рыло в пуху во всех отношениях, — и вдруг они испугались какую-то пигалицу, потому что им показалось, что будто бы он инкогнито из Петербурга и тихонечко приехал. Только потому, что два дурака — Бобчинский и Добчинский — сказали. Кому сейчас это интересно?

Я в свое время назвал «Ревизора» русской комедией дель арте. Комедия масок — русских традиционных масок: завистливых, жадных до денег, глупеньких, наивных… Если вы хотите серьезно показать, в чем проблема, — дело даже не в коррупции, не во взятках. Ну кому сейчас интересно, что Хлестакову суют 200 рублей? Когда миллионами взятки дают! Ну смотри: губернаторов берут, арестовывают, — не мне тебе говорить, что творится.

Когда ты идешь на спектакль «Ревизор», абсолютно точно знаешь, что сейчас отдохнешь, похохочешь. И фраза императора: «мне досталось»… Кому досталось, когда они берут миллионами, пачками!

У Робика совсем другая идея была, он гениально придумал: молодые все эти Ляпкины-Тяпкины, все ядреные, все прожженные. Когда они говорят: «В больнице лекарств нет, ну и что? Умрут — так умрут, выздоровеют — то и так выздоровеют». И вот когда такое говорит молодой — это страшно. И когда Хлестакову кладут саквояж денег…

— Можно было коробку из-под ксерокса.

— И когда ловят с поличным — хочешь в ресторане, хочешь в бане, ставят под ноги — это серьезно. Современно!..

Ставит ли Роберт Шекспира или другую вещь — у него все пьесы начинены особой такой социальной гражданственностью, всегда. Он не может просто так рассмешить. Поверь мне, нет радости просто так кривляться, ради смеха.

Я за свою жизнь уже испытал…

Кадр из фильма «Здравствуйте, я ваша тётя!», 1975.

«Казалось, меня все убить готовы в классе»

— Вы художественный руководитель этого театра, возглавляете Союз театральных деятелей, вы доверенное лицо. И при этом свободный человек, никто над вами — в творчестве уж точно — не стоит. Мечта сбылась? Это то, чего вы хотели всю жизнь?

— Ну зачем ты… Если серьезно, быть доверенным лицом — это просто мое согласие, вот и все. Я согласился, потому что уважаю этого человека.

— Хорошо, давайте о творчестве.

— Это подарок жизни. Несмотря на мои потери трагические, несмотря на потери близких, родных, несмотря на мои разные проблемы.

Я помню родителей. Папа, будучи директором института, умер в эвакуации, когда мне был всего месяц. А мама — педагог, завкафедрой французского языка… Все родственники со стороны мамы, вся диаспора — еврейская… Мне мама показывала списки, которые были в 52-м году, о выселении евреев в Сибирь. У мамы была фамилия Зайдеман. И меня бы туда отправили, ребенка… Несмотря на то что все видели мои «отклонения» в сторону актерства — я дурачился, паясничал, кривлялся, пропускал уроки, бегал в студию художественного слова, учился на скрипке… — по совету мамы пошел в медицину, потому что в школе были проблемы.

Жизнь ставила испытания, подножки, выбор. У меня все время был выбор в молодости: то или не то, так или не так. Иногда интуиция помогала, иногда башка включалась. Не скажу, был ли я мудрым, прозорливым… Я не знаю, что будет завтра, но только знаю, что та судьба, которую я прожил, — это подарок. Я не обманул ни родителей, ни родственников, ни своих родных. Все бы гордились мной.

— Мама застала ваш успех?

— Почти нет, только начало. Да, вот думаю: если бы родители были живы…

Кадр из фильма «Мертвые души», 1984.

— Но вы еще два года на «скорой помощи» отработали как фельдшер. Это для вас что за опыт?

— Я поступил в медицинское училище №14 Тимирязевского района. Одновременно это была и школа, и получал профессию фельдшера. Три года учился, два года отрабатывал диплом. Начал поступать в мединститут, но вовремя остановился. Мама, мудрая, понимала, что мне надо какую-то свободу, у меня все время конфликт с самим собой был. Я мальчик был закомплексованный и отчаянный в этом смысле.

— И боролись со своими комплексами.

— Конечно, в острой форме. Это очень раздражало многих. А школа у нас являлась одной из лучших в районе, и там была муштра. Меня это все бесило. Особенно если получаешь двойку — казалось, меня все убить готовы в классе. Это тяжелое было состояние, и мама сделала мудрейшую вещь: она сняла с меня эти путы. Потому что медучилище — это сам отвечаешь за себя, это свободное посещение.

— Помните, Розенбаум даже песню сочинил, как он работал на «скорой помощи».

— Да, «скорая помощь»… Это столкновение с такими несчастьями… Я думаю: какой бы я был актер, если бы не видел в 19 лет, что это такое? Я же на войне не был, естественно. Что такое человеческая трагедия? Когда погибает человек, когда человеку помощь нужна, когда он умирает, когда просто болеет. Медицина связана с несчастьями, с тяжелыми душевными переживаниями. Когда совсем еще молодым начинаешь проникаться этой болью… И я думаю: кем бы я был, если бы не почувствовал, не увидел, что такое последние дни человека?..

«Он понял, что я испугался, что я струсил»

— …Знаешь, я ненавижу, когда меня унижают. Я готов работать с режиссером, который из тебя делает раба, но любя. В творчестве это необходимо.

— Режиссер — всегда диктатор.

— Он обязан быть диктатором, обязан! Держать всю труппу. Анатолий Васильевич Эфрос — мягкий, но он все равно диктатор. Все равно он навяжет. Великий, гениальный и никакой не диктатор с точки зрения своей свободы мышления. Но с точки зрения работы с актером… Ему же нужно, чтобы идеи воплотились, чтобы ты сделал так, как я, режиссер, считаю. Это очень сложно. Но когда тебя в жизни ненавидят, да еще не любят, да еще поощряют в тебе низменные какие-то вещи… Поэтому я бежал — оттуда, отсюда, из одного театра, из другого…

— И вы этого нахлебались в своей жизни?

— Конечно. Понимал, что это унизительно, вот чувствую: не то.

— Но про Ефремова нельзя же так сказать.

— А я не уходил от него. Я ушел к нему и проработал с ним почти 30 лет, до тех пор, когда он уже совсем старенький был. Поверь мне, МХАТ — это особая статья. Ефремов для меня — просто бог. А для него любовница, жена, дети — это театр. Театр — его бог, Станиславский — его бог, Чехов — его бог. А потом, с возрастом, когда ему стало тяжеловато, его стали окружать люди… Что такое раскол театра? Он на всех отразился спустя годы. А если представить, когда вас врач спрашивает: «А вы нигде не падали?» И больной говорит: «Нет, не падал». — «Ну вспомните,

5 лет назад, 10 лет назад…» — «А, да, помню, 10 лет назад я сильно упал». — «Вот от этого у вас сейчас и развивается болезнь». Вот и у нас, спустя даже много лет после раскола, начала развиваться болезнь, у всех. Женя Евстигнеев ушел, Настя Вертинская ушла, Олег Борисов…

— Но вы начинали на Таганке, у Любимова. В его стилистику не вписались?

— Любимов — великий режиссер, потрясающий, но есть какие-то человеческие восприятия… Это касалось меня еще лично, его — в меньшей степени. Я пришел через год после создания его театра. Мы все вместе гримируемся: тут Валера Золотухин, тут Володя Высоцкий, тут я, тут Леша Эйбоженко, Веня Смехов, Коля Губенко… Все мои друзья-товарищи. Все вместе, все очень хорошо. Я думаю, что моя личная, человеческая кухня с режиссером не позволяла мне выстроить контакты до конца. Отношения актера и режиссера — это должно быть по максимуму, они становятся почти родными, и ты уже его, и он уже твой.

— Но когда от такого родного человека терпишь унижения…

— От Ефремова — никогда. Хотя я понимал, что я его должен учитывать больше, чем он меня. Но я не могу забыть Эфроса.

Великий спектакль «Тартюф», теперь уже легенда, Эфрос ставил, и вдруг за неделю до прогона у меня какой-то ступор наступил, и я ничего не могу. Даже не могу текст доучить. Не могу запомнить, что-то у меня не получается. Я понял, что мне нужно сделать паузу какую-то. Набрался какого-то смелого хамства, позвонил в театр и сказал: «У меня тут с желудком… я не могу. Мне два дня надо побыть дома». Соврал, естественно.

И вот я дома, хожу по квартире, жена уехала на спектакль. Я туда-сюда… Вдруг — звонок в дверь, на пороге Анатолий Васильевич. Смотрит на меня, смеется: «Ну как вы, Саша?» — «Ну так», — говорю. А сам — красный, пунцовый: «Проходите». — «Как вы себя чувствуете?» — спрашивает. И ни слова о роли, ничего. Ни укора, ни нотаций, и это за две недели до премьеры! «А вы лекарство принимаете, а это принимаете?..» — спрашивал он. Я чего-то отвечаю, а в это время мне так стыдно! «А у нас тут прогоны начались, я за вас прохожу роль». И после паузы засмеялся и добавил: «И как вы это делаете?»

А я делал только то, что он мне говорил… Потом попрощался и ушел.

Вот такой урок. Прямо обухом по голове, только совсем другой обух, с другой болью. Вот эта душевная доброта, такая мудрость, которая просвечивает через все… Он все понял: понял, что я испугался, что я струсил, что я не мог преодолеть в себе какие-то вещи. Анатолий Васильевич Эфрос был великий психолог.

— Но у Эфроса был один недостаток. Или достоинство: у него была Муза — Ольга Яковлева. А остальные артисты — как бы на втором плане.

— У всех есть Муза, и у Таирова была Алиса Коонен… Но должен тебе сказать: помимо великой Ольги Яковлевой у него была потрясающая актерская труппа — и Дуров, и Козаков, и Волков, и Даль…

Кадр из фильма «Раба любви», 1975.

«Многие не знают, кто такой Калягин»

— Вы не испытываете ностальгию по прошлому? По тому времени, когда прежде всего было творчество…

— Это совсем другое время. Сейчас многие не знают, кто такой Стуруа, многие не знают, кто такой Калягин, не будем об этом говорить. Это их беда, их проблема — тех, кто не знает. Но я не буду даже их ругать — не нужно. У них не будет чесаться всю жизнь от того, что они не знают. Бог в помощь, ребята, живите как хотите, будьте свободны в этом смысле. Если вам нравится читать только по айпаду — ну, читайте по айпаду. Знаешь, как великий режиссер сказал: «Моя публика ушла». Ну и что? Что, я буду гневаться, когда люди оканчивают театральный институт и не знают, кто такой Эфрос? Я спрашиваю свою студентку: «А вы видели наши спектакли?» — «Видела, — говорит она, — по айпаду».

— Так уже хорошо.

— А по айпаду ребенка можно иметь?.. Чтобы полюбить театр, непременно надо его посещать, надо быть назойливым к своему театру.

фото: Геннадий Черкасов«Я согласился, потому что уважаю этого человека».

— Я недавно был в Думе на выступлении министра культуры Мединского — там известный вам народный артист Жириновский говорил: «Зачем нам эти Гоголи — у нас своих Чичиковых много. Надо про них ставить». Вы, как главный Чичиков страны, что можете на это ответить?

— Есть такое понятие — «чичиковщина». Николай Васильевич недаром назвал свое произведение поэмой. «Мертвые души» — трактат философский, с юмором, о России. Изображая этих помещиков, он изобразил разные ипостаси русского человека. И все это так красиво! И прекраснодушный Манилов, у которого хрустальные мосты, мечты такие, и Собакевич жадный — и это есть. Все у нас есть. И Чичиков.

— А кто современный Чичиков? Борис Абрамович Березовский?..

— Ты только вдумайся: слово «душа» — так всегда говорят в основном о живом. Но это мертвые души, это то, как обмануть весь мир, всех. Чехов мечтал о небе в алмазах — и не дожил, нам это послание он оставил, а мы до сих пор не можем увидеть небо в алмазах. И Гоголь мечтал, но сжег второй том. Мечтал о хорошем Чичикове… Но не получилось.

Я считаю: то, что мы родились здесь, — это великое благо. И это вечное мучение. Русские — они, может, тоже избранный народ… Я ведь хотел в этом году пойти на «Бессмертный полк».

— Я так и думал, что вы это скажете.

— Мой дядя родной воевал. Я хотел пойти, даже дал слово, что приеду… И не смог, к сожалению. «Бессмертный полк» — это великое дело. А когда я слышу ужасающие комментарии… За такое по ушам надо дать, это кощунство. Можно что хочешь придумать, пожалуйста, но это не трогайте…

Источник

РЕГИОНЫ

Навигация по записям

Пред. запись
След. запись

Похожие записи

РЕГИОНЫ

Источники Reuters в Госдуме рассказали о подготовке соцвыплат на 500 млрд рублей перед выборами

09.02.2021

На фоне прошедших протестов до намеченных выборов в сентябре 2021 года властям нужно внедрить новый пакет социальных выплат россиянам

Читать
РЕГИОНЫ

Минздрав предупредил о росте смертности от других заболеваний в пандемию

24.11.2020

На показатели может повлиять сокращение обращений к врачам пациентов, страдающих хроническими болезнями

Читать
РЕГИОНЫ

Водитель чудом остался жив: в Новосибирске в иномарку едва не ударила молния

16.09.2019

Разряд два раза прошел буквально в миллиметре от автомобиля

Читать

Добавить комментарий

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.

Продвижение в СМИ: медиахолдинг «ГОЛОС РЕГИОНОВ» – ваш надежный партнёр в мире медиа

НАШИ СОЦСЕТИ (ПОДПИШИСЬ)

  • Telegram
  • VK
Яндекс.Метрика

РИА «РЕГИОН ОНЛАЙН»

Свидетельство о регистрации СМИ сетевого издания «Российское информационное агентство «Регион онлайн»: Эл № ФС 77 - 73134 от 06.07.2018, зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.

Данный ресурс может содержать материалы 18+

Учредитель: ООО «КОНТАКТ МЕДИА»

ИНФОРМАЦИОННЫЙ МЕДИАХОЛДИНГ «ГОЛОС РЕГИОНОВ

+7 (989) 335-49-34

Связь с редакцией и реклама: info@news-r.ru

Оперативная связь с редакцией: @golos_glavred

Главный редактор Баскаков А.Е.

© 2016-2026 Регион Online - Все права защищены.

©2026 NEWS-R | WordPress Theme by SuperbThemes