Решение суда Минкульту не указ: картину Брюллова не отдают владельцам

Адвокат Максим Крупский: «На моей памяти такое впервые — чтобы федеральное министерство саботировало решение суда»

Картина «Христос во гробе» кисти Карла Брюллова уже 16 лет как арестована, будучи изъятой у коллекционеров из Германии Александра и Ирины Певзнер, но сейчас, когда все судебные производства закрыты, шедевр никак не хотят возвращать владельцам. Шутка ли: есть решения Конституционного и Верховного суда — картину вернуть. Минкульт (а полотно на хранении в Русском музее) возвращать не торопится, и не торопится уже полгода.

Картина «Христос во гробе» Карла Брюллова

Ситуация давно минувших дней в двух словах такая: Александр Певзнер в 2002-м приобрел картину в Бельгии, привез на экспертизу в Русский музей, после чего «органы» сочли, что он занимается «незаконным перемещением культурных ценностей», возбудили дело, «Христа» арестовали. Прошло время, в 2013-м дело прекратили из-за истекшего срока давности. Картину надо бы вернуть, все суды (в кои-то веки) на то дали отмашку. Но воз и ныне там. Резоны Минкульта понятны: что в государственную кубышку упало, то пропало, возвращать что-либо считается крайне дурным тоном, это как в прежние времена дать слабину перед мировым империализмом. Кругом же враги.

Официальный комментарий Минкульта гласит: «С 2003 года картина К.П. Брюллова в качестве вещественного доказательства в рамках рассмотрения уголовного дела в отношении гр. А.Е. Певзнера в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 188 УК РФ (в контрабанде культурных ценностей), находится на хранении в Государственном Русском музее. В 2016 году картина К. Брюллова «Христос во гробе» была включена в состав Музейного фонда по инициативе Государственного Русского музея на основании определения суда кассационной инстанции Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 г. Президиум ВС 14.06.17 отменил определение Верховного Суда о конфискации от 28.04.16, на основании которого картина была включена в Музейный фонд, но при этом возобновил производство по уголовному делу ввиду новых обстоятельств (Дело № 104-П17). В связи с этим временно закрыта публикация информации о картине на публичном портале Государственного каталога Музейного фонда Российской Федерации.

На данный момент основания для исключения картины из состава Музейного фонда отсутствуют. Минкультуры России и Государственный Русский музей не являются участниками процесса по уголовному делу в отношении А.Е. Певзнера. Музей по согласованию с ведомством осуществляет хранение вещественного доказательства по уголовному делу. Запросов от правоохранительных органов о возврате им вещественного доказательства по уголовному делу в отношении Певзнера А.Е., обвиняемого в совершении преступления, не поступало». Конец цитаты.

Но как бы то ни было, на пользу российскому арт-рынку, который едва-едва стал отмываться от криминализации и вставать хоть на какие-то прозрачные рельсы (свидетельство чему — появление многочисленных частных музеев по стране), это не идет.

Последней информацией с нами делится адвокат Певзнеров — Максим Крупский:

— В настоящее время ситуация такова, — говорит он, — было вынесено постановление Конституционного суда и постановление Президиума Верховного суда (это в июне прошлого года), в которых однозначно сказано — решение о конфискации картины отменить, картина должна быть возвращена законным владельцам. То есть с этого момента — с июня — полотно должно было быть передано Александру и Ирине Певзнер. Этого не произошло. Более того, на наше обращение в Минкульт (а мы хотели выяснить — где картина находится, включена она в музейный фонд или нет, находится она в Госкаталоге или не находится), — нам сообщили противоречивую информацию, и, в конечном итоге, отправили нас в Государственный электронный каталог, чтобы мы выясняли всё самостоятельно.

— Вы выяснили?

— Сделать этого было невозможно, потому что, как выяснилось впоследствии (журналисты делали запросы в Минкульт), картина находилась в Каталоге, но информация по ней была скрыта. То есть заведомо нам была дана информация, не соответствующая действительности: ничего бы мы сами там не увидели. По поводу чего мы и подали заявление в Генпрокуратуру. А в довершение ко всему Минкульт так и просто дал понять, что не видит оснований для исполнения судебных решений: по мнению Минкульта, картина до сих пор является вещдоком по уголовному делу. А уголовное дело — по логике министерства — после вынесения постановления Верховного суда, было возвращено в суд первой инстанции для дальнейшего рассмотрения. Но при этом суд первой инстанции как раз говорит об обратном: он сам направил в Минкульт заверенные копии судебных решений и сопроводительное письмо с указанием «на исполнение».

— То есть никакого нового или старого уголовного дела нет?

— Речи об этом не может быть в принципе. Мало того: пресс-служба Верховного суда опровергла такое (минкультовское) трактование судебного решения. Четко сообщили: финальное решение было вынесено в июне, картина подлежит возврату. Вот на данной стадии мы и пребываем. Это, конечно, беспрецедентная ситуация, когда Минкульт отказывается выполнять решения судебных органов. Более того, самовольно толкует судебное решение.

— Еще раз уточняю: все уголовные дела по господам Певзнерам закрыты?

— Было одно-единственное уголовное дело и оно прекращено в 2013 году в связи с истечением срока давности. Всё, других дел нет. Никаких.

— Имел ли право Минкульт включать картину в каталоги как госсобственность?

— После того, как вступило в силу решение коллегии по уголовным делам в 2016 году, эта картина и была официально включена в Музейный фонд. Но после того как это судебное решение в 2017-м отменили и признано незаконным, с этого момента, разумеется, картину нужно было из этого Музейного фонда исключать в целях исполнения судебного решения по возврату. Ну какая это госсобственность? У нее есть законные собственники!

— Есть ли вероятность, что картина — в случае возврата — покинет пределы Российской Федерации?

— Это дело владельцев, по этой части я комментировать не могу. Технически такая возможность будет. Но будет ли она реализована — это вне сферы моей компетенции.

— Еще такой момент: точно ли подтверждено, что картина подлинная?

— Подлинность картины была установлена еще в 2003 году.

— А что вы будете делать дальше? Представьте — Минкульт будет молчать и ничего не делать.

— Это будет зависеть от того, какую стратегию мы выработаем. Пока ничего определенного сказать не могу, но реакция точно последует.

— А картина хранится в запасниках или ее можно увидеть?

— Увидеть ее нигде нельзя, причем, все 16 лет. Картина, проходящая по уголовному делу, имеет определенный статус: она не может экспонироваться, к ней не допускают реставраторов, она скрыта от глаз кого бы то ни было.

— И в каком она состоянии?

— Мы не знаем об этом. С такой ситуацией лично я никогда в своей практике не сталкивался. Можно проводить какие угодно аналогии, но когда федеральное министерство, по сути, саботирует решение Конституционного суда и Президиума Верховного суда, — такое на моей памяти впервые происходит.

— А никаких компромиссных решений Минкульт не предлагал?

— А тут никаких компромиссных решений и быть не может. Право коллекционеров и так было нарушено на протяжении длительного времени.

— Но от Минкульта под ручку с Русским музеем не поступало намека — «а давайте мы у вас ее выкупим»? Ну, раз так хочется иметь…

— Я веду это дело последние два с половиной года, и за это время никакой речи об этом не было. И в принципе, здесь вопрос простой: надо всего лишь исполнить судебное решение Российской Федерации. Всё, ничего другого не требуется.

— А как бы это технически происходило? Владельцы подогнали бы бронемашину?

— Нет-нет, процедура описана в законе, она крайне сложная, длительная, там много этапов, одним словом, здесь никто, конечно, машину просто так не подгоняет. Но сначала, повторюсь, надо добиться, чтобы решение Минкульта не противоречило судебным решениям.

Арт-сообщество, в целом, не столько удивилось ситуации. Комментирует известный эксперт Владимир Богданов, ARTinvestment.RU:

— Всего лишь картину отобрали? Ну так ведь не посадили – радоваться ж надо. Наверное, так нам предлагается понимать эту историю. Государство всегда находится в сильной позиции. И нет сомнений, что его юристы придумают обоснование, чтобы не возвращать картину Брюллова владельцу. Но есть вопросы справедливости и этики. Певзнер картину купил, а не украл. Привез в бывшую свою страну открыто, не в мешке с мукой, и с понятной целью — сделать здесь экспертизу. Ввозил наверняка не без приключений. Потому что не было четких правил, как ввезти в Россию неизвестного художника без экспертизы, а вывезти уже работу художника национального значения Брюллова, подтвержденную экспертным заключением. Итог известен: под угрозой тюрьмы коллекционер был вынужден бросить свою картину, уехать и много лет отбивать своего Брюллова по суду. А судов этих уже прошло — сбиться со счету. И вот, казалось бы, победа — отмена решения суда, то есть нужно возвращать. Но нет. Даже этого оказалось недостаточно.

— В чем логика таких решений?

— Логика таких жестких решений в целом понятна. Если что-то запретил или конфисковал — значит молодец, патриотичный шаг никто не упрекнет. А если разрешил или вернул — значил дал слабину, никто не похвалит, а то и коррупционный мотив начнут искать. Так и живем.

— Каковы последствия этой истории?

— Случай с Певзнером — это скандал, который на многие годы подрывает доверие ко многим институтам государства. Решение конфисковать у коллекционера картину наносит очередной удар по национальному рынку и в целом ухудшает инвестиционный климат. И чего ради? Ну, допустим, в Русском музее появится очередной Брюллов, про которого будут шептать, что это «тот самый, что отобрали у Певзнера». Стоит ли оно того? Я лично так не думаю.

Получайте короткую вечернюю рассылку лучшего в «МК» – подпишитесь на наш Telegram.

Источник