Творчество Владимира Высоцкого разнесли по коридорам Еврейского музея

Проект погружает зрителей в неожиданные сюжеты из жизни поэта

«Коридоры. Семь миров Высоцкого» — такое название необычной выставке дали организаторы. По их словам, это первая экспозиция, открывающая большой цикл, посвященный знаменитым деятелям культуры еврейского происхождения. Посетителям выставки в буквальном смысле предлагается пройтись по коридорам памяти поэта, по знаковым местам его жизни под авторские песни и почувствовать себя причастными к той ушедшей советской эпохе, породившей бунтаря Высоцкого.

Фото: Валерий Плотников/Архив “МК”

Первое, что нельзя не отметить, это кинематографичность всей экспозиции — попадая в каждый из миров Владимира Семеновича, будь то прифронтовые окопы или кухня коммунальной квартиры, ты будто оказываешься в фильме, где каждая деталь костюма соответствует эпохе, свет и композиция грамотно выстроены, а каждая сцена — это остановленный кадр. Ощущение погружения в кино не случайное — над выставкой работала команда опытных киношников во главе с автором идеи режиссером Яном Визинбергом. Художником-постановщиком выступил Андрей Понкратов, запомнившийся зрителям по таким картинам Андрея Звягинцева, как «Левиафан», «Елена», «Нелюбовь», и недавно вышедшему на экраны фильму «Лето» Кирилла Серебренникова; а художником по свету стал оператор Владислав Опельянц, лауреат «Золотого орла» за работу над «Солнечным ударом» Никиты Михалкова.

На входе зрителям выдают наушники и сенсорный пульт, старательно объясняя, как им пользоваться: «Наводите его на стену со специальной отметкой — и включается тематическая песня Владимира Семеновича».

Действительно, так и происходит:

«Дорогая передача,

Во субботу, чуть не плача,

Вся Канатчикова дача

К телевизору рвалась… » — к примеру, такой «саундтрек» сопровождает нас по залу больницы, где лежат пациенты. Выглядит это жутковато — не то лечебное заведение, не то тюрьма с решетками на окнах.

Информация на стенде поясняет — мы попадаем в Кащенко, психбольницу, которую в народе называли «Канатчиковой дачей». И песня, которая играет в наушниках, неслучайна — у нее существует несколько названий: и «Бермудский треугольник», и «Канатчикова дача», но наиболее часто повторяемое и правильное — это «Письмо в редакцию телепередачи «Очевидное — невероятное» из сумасшедшего дома». Однажды во время объявления песни Владимир Семенович потом сам себя поправил: «Сумасшедший дом… называется «Канатчикова дача». О психбольницах поэт знал не понаслышке — не раз ему и самому приходилось оказываться в них в качестве пациента…

А в зале под названием «Окоп», где воссоздана сцена боя, окоп и землянка (словно из современного кинофильма), нам рассказывают о том, что маленькому Володе было всего три года, когда началась Великая Отечественная война, но, несмотря на это, военная тема присутствовала всю его жизнь — в поэзии, творчестве, фильмах и спектаклях. Интересный факт, который можно узнать из информации на стендах: отец Высоцкого прошел всю войну, а по окончании служил под Берлином, куда и забрал мальчика, на которого катастрофические последствия боевых действий на фронте произвели колоссальное впечатление. И даже по возвращении из Берлина Высоцкий продолжал общаться с фронтовиками, которые делились с ним личными воспоминаниями, — это вдохновило будущего поэта на цикл тематических правдивых и жизненных военных песен.

Последние годы жизни Высоцкого приходятся на закат брежневской эпохи. В заключительном зале под названием «Мертвый дом» разворачивается сцена, словно из триллера, — под звуки песни «Что за дом затих?» здесь хоронят человека, у которого вместо головы гитара. У изголовья гроба стоит генерал с мясорубкой на месте лица, а другой человек откачивает через медицинскую трубку кровь мертвеца — зрелище, жуткое до дрожи.

Читайте наши новости первыми – добавьте «МК» в любимые источники.

Источник