Битва Силуанова с Кудриным: гуру резко поспорили в Петербурге РЕДАКЦИЯ, 26.11.2019 | 184 В поиске “золотого ключика” ПМЭФ, бывший ранее главной площадкой привлечения иностранных инвестиций, из-за санкционного тумана стал сейчас прежде всего публичным смотром новых идей подъема российской экономики. Большой резонанс на форуме вызвало предложение создать фонд госинвестиций в инфраструктурные проекты. И тут же обросло спорами, которые выявили слабые места новой конструкции правительства и, соответственно, перспектив экономического роста. Идея госинвестиций в инфраструктурные проекты не нова. И соответствующие фонды были, только вот инвестиций не было. В конце концов что собой представлял Фонд национального благосостояния (ФНБ)? Он создавался прежде всего для поддержки Пенсионного фонда, но, когда стало понятно, что частные инвестиции, и отечественные, и иностранные, не торопятся в локомотивы роста, многие, в том числе бывший министр экономического развития Алексей Улюкаев и помощник президента Андрей Белоусов, предлагали именно этот фонд превратить в базу государственных инвестиций в инфраструктуру, которая должна разбудить и частные инвестиции. Улюкаев предлагал пустить на эти цели весь ФНБ. Но вышло иначе. Остатки ФНБ были растворены в Резервном фонде, предназначенном исключительно для поддержки федерального бюджета в условиях низкой нефтяной конъюнктуры. И вот звучит гонг к началу второго раунда. На форуме первый вице-премьер и министр финансов Антон Силуанов объявил: «Начиная с 2019 года мы создаем специальный фонд, который в течение шестилетнего периода может быть порядка 3% ВВП, с тем чтобы массированно увеличивать государственные вложения в эту часть экономики (министр говорит об инфраструктурных проектах. — Ред.), которая потом, конечно, простимулирует частный бизнес». Зам. министра финансов Владимир Колычев уточнил: из этого фонда будут финансироваться ключевые проекты, которые «смогут повысить качество жизни людей». Общий объем фонда — 3 триллиона рублей. Сначала цифры. Мы помним, что майский указ Путина, в котором сведены главные задачи, которые правительству предстоит решить за шесть ближайших лет, «стоит» 25 трлн рублей, из которых дополнительно еще следует найти 8 трлн. Значит, новый фонд — лишь частичное решение задачи. И тем не менее «повысить качество жизни людей» могут не одни инфраструктурные проекты. И даже в первую очередь не инфраструктурные проекты. Резонно предположить, что кроме них новый фонд будет финансировать развитие человеческого капитала, то есть прежде всего образование и здравоохранение. Теперь попробуем разобраться, откуда же возьмутся 3 трлн рублей? Есть две позиции. Первой придерживается правительство в лице первого вице-премьера Антона Силуанова: они будут «привлечены с рынка», то есть это внутренние заимствования, по которым государству предстоит расплачиваться. Альтернативную позицию занимает академик Сергей Глазьев, также принимавший участие в работе ПМЭФ. Он считает: «Такие фонды нужно создавать, только не за счет бюджета, а за счет целевой кредитной эмиссии Центрального банка. ЦБ должен фондировать институты развития, как это делается во всем мире». Принципиальная разница в том, что «у бюджета нет денег для создания таких крупных фондов. Поскольку мы говорим о возвратных деньгах, кредитах или инвестициях, которые должны вернуться, хотя бы лет через 20, то это должны быть кредитные ресурсы, а не бюджетные». ЦБ, однако, традиционно дистанцируется от целенаправленной поддержки экономического роста через кредитную эмиссию. Если же остаться в рамках предложений правительства, вопросы все равно остаются — и они прозвучали на ПМЭФ. Силуанов специально упирал на то, что новые заимствования для формирования фонда инфраструктурных инвестиций не должны привести к росту доли госдолга в ВВП. Если, по его оценке, объем фонда, а значит, и новый госдолг, составит 3% ВВП, то, чтобы доля долга в ВВП оставалась неизменной, необходимо, чтобы соответственно вырос и ВВП. И вот тут вся конструкция начинает шататься. Инфраструктурные госинвестиции — это только старт роста, в «прорыв», который они должны обеспечить, по идее, должны пойти и частные инвестиции. Соответственно, ограничивать объем госинвестиций в инфраструктурные проекты, меряя их долей госдолга в ВВП, значит, давить не на газ, а на тормоз. Проблема, однако, в том, что Силуанов не только первый вице-премьер, он еще и министр финансов. И в этом качестве ему очень не просто перешагнуть через старательно расставленные его родным ведомством красные флажки. К тому же и его ролевой оппонент, министр экономического развития Максим Орешкин, — сам недавний заместитель Силуанова в Минфине, так что с его стороны Силуанов давления не испытывает. Наоборот, на ПМЭФ Орешкин, по сути, поддержал минфиновскую позицию, он заявил, что при росте экономики госдолг может не вырасти, а даже снизиться в течение 5–10 лет. Оппонировал Силуанову, как ни странно, Кудрин. Он подчеркивал, что сегодняшняя низкая доля госдолга в ВВП — это не фетиш, не хоругвь, а резерв, который следует бросить в бой: «Это наш ресурс, наш запас на ближайшие годы, для того чтобы за счет этого источника инвестировать в инфраструктуру». И не только в инфраструктуру: «В таких условиях трудовых ресурсов мы должны тратить на повышение продолжительности жизни — и здесь Россия находится на самых плохих позициях среди развитых стран, даже стран двадцатки. И мы должны тратить на образование. Здесь мы тоже отстаем». Силуанов решил предъявить Кудрину зеркало: «Вы, когда были министром финансов, сокращали долг». На что Кудрин ответил, что есть время собирать камни и есть время их бросать: когда госдолг сокращали, нефть стоила до $110–140 — и было правильно потратить эти средства на погашение долга. Теперь долг стоит наращивать, считает Кудрин, на 5–6 п.п. в ближайшие шесть лет (с нынешних 13–14% ВВП). Картина получилась вполне прогнозировавшаяся. Среди сегодняшних резервов, которые могут быть использованы для стимулирования роста, у российской экономики есть относительно высокие цены на нефть, которым вполне по силам обеспечить профицитный бюджет. Есть и чрезвычайно низкая по мировым стандартам долговая нагрузка. Есть, конечно, и риски: геополитический нажим на Россию только усиливается, да и нефтяная конъюнктура неустойчива. Дальше — решение политиков. Использовать резервы для того, чтобы поднимать рост, или по традиции сидеть и выжидать. Проблема, однако, в том, что выжидать — значит, еще больше отставать. И это главный стратегический риск. Читайте наши новости первыми – добавьте «МК» в любимые источники. Источник РЕГИОНЫ
РЕГИОНЫ АСНА выходит на аптечный рынок Белоруссии 25.11.2019 За 2017 год ассоциация независимых аптек АСНА планирует интегрировать в свою систему порядка 300 аптек Белоруссии. Как стало известно «ФВ», во втором квартале 2017 года в Минске открывается представительство аптечной сети АСНА. Работать оно будет со всеми сервисами АСНА: Читать
РЕГИОНЫ Прославшившегося «делом Кашина» губернатора Турчака наградили медалью 25.11.2019 Псковская общественность пытается разобраться, за какие такие заслуги отметили скандального главу региона Награду псковского губернатора Андрея Турчака внутри региона восприняли неоднозначно: это было понятно и по обсуждениям в соцсетях, и по Читать
РЕГИОНЫ Задушенного 12-летнего мальчика обнаружили в одной из квартир Башкирии 23.10.2019 Сейчас правоохранители расследуют страшные обстоятельства гибели маленького ребенка Читать