Найк Борзов: феникс-панк без границ РЕДАКЦИЯ, 25.11.2019 | 178 Артист подвел итоги после 30 лет на сцене и 45 в космосе Каждое интервью с ним, как и каждый его альбом, получается абсолютно разным, но беседовать с этим рок-героем всегда интересно и, кажется, можно бесконечно. Постоянные трансформации, эксперименты, точные музыкальные попадания — личное кредо Найка Борзова. В двух столицах прошли его юбилейные концерты, а «ЗД» поговорила с певцом прямо в день его рождения. О том, льстит ли ему сравнение с Куртом Кобейном, как еще в детстве в его голове рождались мелодии, почему гранж — музыка мертвых героев и стоит ли обходить острые углы. Фото: Полина Балашова — Найк, юбилей для вас — некий рубеж или возраст — просто набор цифр, никак не связанный с внутренними ощущениями? — Я вообще стараюсь не думать о возрасте, о цифрах. Я чувствую, что начинается какой-то новый этап, но воспринимаю это все, как я обычно делаю, — как птица Феникс. У меня даже недавно придумалось новое название моего стиля — Феникс-панк. Я решил отметить круглую дату большими концертами в Москве и Питере. — Дата, как я понимаю, двойная — не только ваш личный юбилей, но и 30 лет на сцене… — Если верить Википедии, то, наверное, да. — А если не верить? — Я еще до создания группы «Инфекция» выступал со своими песнями. У меня даже есть записанный акустический альбом 1984 года. А вообще в принципе я отмечаю 45 лет в космосе и одновременно на сцене, потому что концерты я закатывал своим родным постоянно, с самого детства. — Что вы подразумеваете под космосом? — Все, что вокруг. Все, что нас окружает, все, что внутри нас. Мы все время находимся в космосе. Наша планета, конечно, защищена мыльным пузырем в виде атмосферы, но тем не менее мы постоянно во Вселенной, просто частенько забываем об этом. — Есть ли у вас ощущение цикличности происходящего? И, по вашим ощущениям, со временем вы периодически возвращаетесь к чему-то старому или, наоборот, все время переходите на новые уровни? — Я надеюсь, что все-таки постоянно перехожу к какому-то следующему этапу. Мне совершенно не хочется зацикливаться. Творческое поле настолько широко, что просто нет смысла возвращаться к чему-то. — На прошедших концертах вы показали заранее четко выстроенную программу или было место для импровизации? — Мы продумали все заранее, отобрали песни, за несколько дней до выступлений добавили какие-то последние штрихи. В этом плане я не мастер импровизации (смеется), мне кажется, здесь она была бы неуместна. — Возвращаясь к самому началу пути, что послужило для вас первичным вдохновением — желание выразить какие-то свои мысли, идеи или быть похожим на каких-то рок-героев прошлого, юношеский романтизм? — На самом деле я начал писать свои мелодии еще в неосознанном возрасте. Мой дедушка даже купил магнитофон, чтобы записывать эти мелодии, пока я принимаю душ или готовлюсь ко сну, напевая их. Все отмечали, что это не услышанные мной где-то мотивы, а совершенно новые: они просто рождались в голове, и я что-то себе постоянно напевал. Потом, когда я уже научился говорить, писать, уже начал сочинять тексты. Все сложилось само собой — вдохновение было внутри, но музыка у нас в семье звучала постоянно, и, наверное, это наложило свой отпечаток. У меня очень много предков, которые занимались музыкой и достигли в этом больших успехов. — Какие ключевые моменты в жизни сформировали вас как личность? — Это, конечно, встречи с некоторыми моими друзьями. Кого-то из них уже нет на свете, другие, к счастью, живы. Мне кажется, что каждый день несет какое-то новое открытие, которое потом становится частью тебя. Постоянно что-то происходит, и мне нравится, что я не замыкаюсь на чем-то одном и принимаю нечто новое. Все это меня каким-то образом формирует. Сложно выделить какую-то одну вещь или событие, это всегда сплав различных факторов. Надеюсь, так оно и будет продолжаться. — А какие точки в музыкальном пути стали поворотными, когда все менялось в ту или иную сторону? — Приход большой популярности в 1999 году, конечно, стал поворотной точкой, если рассматривать мой творческий путь глобально. До этого я играл по небольшим клубам, а после этого стал выступать на стадионах. — Такая популярность была для вас неожиданностью, упала как снег на голову? — Нет. Честно говоря, мания величия у меня появилась лет в 13–15. (Смеется.) В тот момент я уже начал активно делиться своей музыкой и почувствовал интерес к ней. Я знал, что это произойдет, было только непонятно — когда. Фото: Полина Балашова — Было ли в связи с большим успехом ощущение эйфории? — Мне очень приятно, когда людям нравится, что я делаю. Кто бы что ни говорил, для артиста важен диалог со слушателем. Когда твоя музыка вызывает резонанс, ты это чувствуешь, есть большой стимул двигаться дальше, делать что-то новое. И, конечно, за счет этого порой возникает и эйфория. Это естественно, не стоит этого как-то стыдиться. Состояние катарсиса на концертах присутствует. — В прошлом интервью мы говорили с вами о том, что музыка — очень мощный (в том числе психологически) инструмент воздействия. То, что вы делаете в рамках своих различных проектов, безусловно, влияет на людей. Рассказывали ли вам друзья, поклонники какие-то интересные, запомнившиеся вам истории о таком воздействии? — Такие истории возникают постоянно. Например, мне запомнился рассказ про то, как один мужчина попал в места тюремного заключения и там постоянно слушал мои альбомы, еще в то время на кассетах. Он рассказал мне, что это было единственным фактором, позволившим ему за те годы остаться хорошим, вменяемым человеком. Такие вещи меня искренне трогают. — Недавно вы отметили 30-летие «Инфекции». Вы довольны тем, как прошел юбилей? — Мы отлично провели юбилей. В 2016 году у нас вышел альбом «Зомбитранс», которым я полностью доволен. Это некое возвращение к корням и одновременно проявление каких-то более поздних находок группы. Хотя альбом получился и небольшим (около 40 минут), тем не менее, работая над ним, мы прекрасно провели время. Коллектив на этот раз сложился очень красивым, интересным. Я думал, что мы сыграем один концерт, но людям все очень понравилось, и мы в итоге сыграли несколько. Тем не менее возвращаться сейчас к «Инфекции» у меня нет желания, и в ближайшие лет десять я не планирую каким-то образом реанимировать коллектив. Посмотрим, как все будет складываться. — Что вас сейчас занимает, увлекает? — Сейчас я работаю в студии над своим новым альбомом, который, я надеюсь, появится уже в начале следующего года. В него войдут совершенно новые песни — никаких перепевок того, что уже было, там не будет. Это уже другая история, не похожая на то, что было до этого. Говоря о звучании, о содержании, мне нравится комбинировать. Сейчас я отхожу от своего традиционного, сложившегося за последние лет семь звучания, которое можно услышать на альбомах «Изнутри», «Везде и нигде». Потом у меня, конечно, был альбом «Молекула», тоже ни на что не похожий. Но таких пластинок я пока больше выпускать не планирую, по крайней мере в ближайшие несколько лет. Что касается нового материала — лучше один раз услышать, чем говорить об этом. Вы сами все узнаете. — Вы говорите о смешении различных элементов. А нужны ли еще кому-то, на ваш взгляд, чистые жанры? Или будущее уже за эклектикой? — Люди все равно продолжают слушать классический рок, джаз. В музыке есть место всему. Если говорить о поп-музыке, она вообще звучит примерно одинаково на протяжении долгого времени, и тех, кто ее слушает, это устраивает. Начиная с 1970-х в этом направлении все делалось примерно по одним и тем же схемам. Все это модные тенденции, следование им. Фото: Полина Балашова — Поп-музыка — это отдельная история. А если говорить о роке: как изменилось понятие? Какой смысл в него вкладывали раньше и какой вкладывают сейчас? — Нельзя воспринимать рок-музыку только по тому, что делается в двух городах — Москве и Питере. Есть очень много музыкантов в разных точках России, которые не стремятся к тому, чтобы попасть в ротацию или на ТВ. Андеграунд сейчас ушел в Сеть, такую музыку не услышишь на радиоволнах или на федеральных каналах, в отличие от того, что происходило в 1990-х, в нулевых. Все развивается само собой. Информации стало намного больше, найти ее гораздо сложнее. Люди просто тонут во всем этом потоке, а фильтры никто не ставит. Воспринимается все подряд — то, что ярко, то, что бьет в лоб. Никому неинтересно искать, копать, люди сейчас живут очень быстро. Мне кажется, больше изменилось восприятие, а не сам контент. — Но есть и пытливые слушатели. Как им в этих тоннах информации найти что-то действительно стоящее? И как артистам в подобных условиях выстраивать диалог с аудиторией? — В первую очередь нужно развивать свой внутренний мир. Когда ты находишься на каком-то более глубоком уровне восприятия, тебе неинтересно просто принимать то, что предлагают, тебе интересно искать что-то самому. И, таким образом, находится то, что важно, ценно именно для тебя. Развивающиеся люди постоянно ищут что-то новое и стараются взять ту информацию, которая им действительно нужна. А те, кому все равно, хватают все подряд. Так что все зависит от внутренних движений, желаний. — На днях меня спросили: «Как ты думаешь, можно ли назвать Найка Борзова русским Куртом Кобейном?» Какие мысли вызывают у вас подобные сравнения? Они лестны для артиста или для вас это навешивание ярлыков? — Курт Кобейн писал классную музыку, так что мне лестно — почему нет? Периодически меня сравнивают с какими-то персонажами. В основном все они мне симпатичны, хорошие ребята. (Смеется.) — Как вам кажется, если бы Кобейн был жив, он мог сделать еще много интересного или все-таки на тот момент уже выполнил свою миссию, как бы жестоко это ни звучало? — Гранж — это в принципе очень мрачная музыка. Практически никого из людей, стоявших у ее истоков, уже нет в живых. Они ушли довольно рано. Это связано с образом жизни, с условиями, в которых рождалось это творчество. Мне кажется, если бы Курт остался жив, ему бы пришлось изменить курс, направление, и он бы сейчас играл какую-то простую акустическую музыку вроде кантри. — На пути рок-артиста всегда встречаются какие-то соблазны, острые углы. Как их обходить и стоит ли это делать? Или, наоборот, иногда нужно столкнуться с чем-то лицом к лицу, чтобы приобрести некий опыт? — Все идет в копилку. Не получится везде подложить соломку. Без переживаний, без трудностей в музыке не будет нерва, чего-то стоящего. Если тебе хочется остаться нетронутым, не задетым какими-то жизненными трудностями, нужно купить себе барокамеру и лежать в ней целыми днями, не высовываясь. Но все это скучно. — У вас было очень много проектов, песен. Если попытаться все идеи, заложенные в них, объединить в общий месседж, каким он будет? — Единого месседжа, наверное, нет, просто мне хочется, чтобы люди меньше думали о чем-то негативном, плохом и грустном. Если печаль и присутствует, она должна быть светлой. Конечно, эффект провокации никто не отменял. Для многих этот эффект — единственное, что может вывести на путь какого-то прозрения, но все-таки самое главное, чтобы люди радовались и любили друг друга. — Некоторые музыканты говорят об опыте лет, о том, что они сами с годами изменились — и их творчество трансформировалось. Другие утверждают, что глубинная сущность человека остается неизменной. Какая позиция вам ближе? — Какие-то фундаментальные вещи остаются неизменными, если рассуждать глобально. По крайней мере я могу говорить в этом смысле о себе, но появляются новые обертона, элементы. Они накладываются на то, что уже было в тебе. Мне кажется, странно себя в чем-то ограничивать. Границ в принципе не существует, кроме, конечно, этических и моральных по отношению к другим людям, к обществу, в котором ты живешь. Такие рамки, разумеется, должны быть у каждого. Нельзя быть абсолютным эгоистом. Текущие итоги хит-парада Источник РЕГИОНЫ
РЕГИОНЫ Нейрохирурги предложили «водитель ритма» мозговой активности для паркинсоников 26.11.2019 Группа исследователей и клиницистов из Калифорнийского университета Сан-Франциско открыла аномальные ритмы мозговой активности, ассоциированные с болезнью Паркинсона, путем имплантации электродов в головной мозг людей cэтим заболеванием, – сообщает EurekAlert!. «В норме Читать
РЕГИОНЫ Зарезал и закопал в лесу: под Новгородом мужчина лишил жизни коллегу 08.10.2019 В настоящее время сотрудники правоохранительных органов пытаются установить все обстоятельства произошедшего Читать
РЕГИОНЫ Неделя на Крите 14 400 рублей 26.11.2019 Пакетный тур из Москвы на остров Крит (Греция) от 14 400 рублей за человека, включая перелет, трансфер и проживание в отеле. Даты поездки: с 23 по 30 июня. В тур включено:— прямой перелет (Москва Шереметьево — Крит Ираклион — Москва Шереметьево, авиакомпания Nordwind);— проживание 7 ночей в отеле;— трансфер в… Читать