Подлинная биография Москвы: "уроды грузные" стали ценностью

“Мы шутя называем памятник Долгорукому памятником первому русскому рейдеру”

Москва, историческая и сегодняшняя, живая и развивающаяся, наконец обрела широкое и разностороннее обозрение в десяти томах. Новая элита и знатоки древней столицы исходили ее пешком, созерцали прошлое города, изучив его захватывающую историю. Повели читателя по знакомым, но фактически не известным им улицам. Сегодняшние обитатели и потоки гостей столицы идут по притягательным уголкам города, и им открывается поистине подлинная биография Москвы.

Галина Билялитдинова.

Галина Билялитдинова в течение тринадцати лет работала над томами, консультируясь со знатоками архитектурного искусства, с художниками, историками. Не только очами, но и сердцем, страстью вновь вгляделась в историю города, оживила биографию многих районов Москвы. Уверена, даже просвещенные москвичи, читая эти десять томов, совершают увлекательное путешествие в старинный город, удивляясь богатству его биографии.

— Галина Ниязовна, на книжной ярмарке на Красной площади у вашего стенда стояла очередь за автографами. Ваше редакторское и творческое сердце, наверное, испытывало приятные чувства?

— Радуюсь, у нас на самом деле есть чуткие, любознательные читатели. Они с самого первого тома, с «Арбата», следят за этим московским сериалом, делятся житейским опытом преобразования города. Во многом с их помощью мы движемся вместе дальше по городу и истории. Знакомимся с тайнами улиц и переулков, радуемся вместе столичному обновлению.

— Вы — свидетель крупных реконструкций, открытия новых памятников, благоустройства улиц и площадей. Многие из этих городских преобразований отражены на страницах вашего сериала. Получился своеобразный подарок к 870-летию Москвы. Но сочетание старины и новизны не во всех районах безупречно.

— Это очень любопытный разрез. Ведь новое всегда воздвигается на фундаменте старого. И мы нередко разделяем возмущение москвоведов, когда эта старина исчезает незаслуженно, будучи вполне достойной стоять и радовать людей. Уместна негодующая цветаевская цитата столетней давности:

Домики с знаком породы,

С видом ее сторожей,

Вас заменили уроды

Грузные в шесть этажей…

Но эти «уроды грузные» — доходные дома вековой и более давности — стали теперь охраняемой ценностью. И градозащитники часто бьются за их сохранность от инвестиционных налетов… Конечно, были и строения-«гадюшники», и «змеюшники», и «барачники». Давно настала пора расчищать и менять. Так что гармония и контрасты соперничают на каждом шагу. Вместе с нашими читателями-попутчиками мы смотрим и обсуждаем перетекание старинного нарышкинского барокко в суперсовременный хай-тек, усадебного уюта — в ульи доходных домов, сталинской помпезности — в серость типовых «китайских стен»… А то еще нависание над истинной архитектурой мрачно-синих «аквариумных» бизнес-центров уже без всяких «знаков породы»… И возникают неожиданные, пусть даже озорные мысли о новых возможных поворотах нашего взгляда на привычную историю.

— Крутая смена власти, наверное, каким-то образом отражается на облике города?

— Посмотрим внимательно. Идет переустройство Лубянской площади и ее окрестностей. И одновременно длятся споры о сиротливом постаменте бывшего памятника Дзержинскому. Вернуть ли туда железного первочекиста? А может, исторический фонтан Ивана Витали? А почему бы не возвести памятник истинному основателю Москвы — суздальскому боярину Степану Кучке? Ведь полдесятка сел, которые дали потом названия московским улицам, принадлежали ему. Согласно древним, параллельным с официальными источниками сказаниям, бедняга Кучка имел неосторожность неприветливо встретить суверена, объезжающего свои владения, раскинутые от Киева до Суздаля, и был попросту зарублен свитой-дружиной прямо в хозяйском тереме. В общении мы шутя назвали это рейдерским захватом Москвы князем Юрием Долгоруким, а памятник ему на Тверской — фактически памятником первому русскому рейдеру. Так почему бы не поставить памятник в этом районе столице и настоящему основателю? Вспомним: обширное закремлевское пространство, включая Лубянку и ее окрестности, долго называлось Кучковым полем!

Недавно нашумела установка памятника конструктору оружия Михаилу Калашникову близ Оружейного переулка. Но мало кто обратил внимание, что в этих местах родился Борис Пастернак. Высокий образ поэта и к культуре значительно ближе. Так что столице недостает памятника Пастернаку.

— Ваша заключительная книга — «Мещанский район столицы» — имеет свою доверчивую человеческую интонацию. А ведь нелегко удивить современного читателя. Он достаточно искушен и начитан.

— Судьбы людей, часто драматические и даже трагедийные, переплетены с историей Москвы. Загляните на один усадебный пятачок: в конце витринно-гламурного Кузнецкого Моста есть одно старинное строение. Им владела помещица Салтычиха. Она изводила и мучила подчиненных ей людей. После ее кончины в этом здании работал гуманнейший доктор Гааз. Он столько сил положил, помогая несчастным узникам! А вот с революционных лет здесь расположилась устрашающая приемная ВЧК-НКВД-КГБ. И великим нашим поэтам Марине Цветаевой и Анне Ахматовой приходилось мучительно долго ждать, когда соизволят принять их передачи для арестованных близких людей. Словом, мы старались, чтобы житель любого района Москвы ощутил своих исторических соседей…

Книги о Москве первоклассно изданы, с яркими иллюстрациями, с редкими фотографиями. Такие тома приятно взять в руки и с благодарностью отыскать необходимый тебе объект. Яркая работа издательства и автора заслуживают благодарного поощрения.

Источник