Корейский актер Тео Ю рассказал о том, чем похож на Виктора Цоя

Опять актеры идут в режиссеры

После каннской премьеры фильма «Лето» Кирилла Серебренникова исполнитель роли Виктора Цоя — южнокорейский актер Тео Ю — стал необычайно популярен в киношной тусовке. Он рассказал, в чем его сходство с российским рок-музыкантом.

фото: Геннадий Авраменко Актер Тео Ю.

Самое удивительное, что люди старшего поколения, от 45 и до 70 плюс, утверждают, что показанная в фильме среда — из их молодости. Между тем именно толкование этой субкультуры вызывает неприятие у тех, кто хорошо знал Цоя. Борис Гребенщиков прочитал сценарий и резко высказался. Один из основателей группы «Кино», а теперь еще и режиссер, Алексей Рыбин, работающий над другим фильмом о Викторе Цое, отказался от сотрудничества с Серебренниковым.

Тео Ю изучал Цоя по сохранившимся записям и теперь рассказывает: «Мало людей, которые совмещали бы в себе азиатскую культуру с европейской. У Виктора было восточное происхождение, но он воспитывался и жил в европейской среде. В этом наше сходство. Я кореец, как и он, но вырос в Германии. Виктор писал песни, и я тоже пишу стихи. Если сравнивать нас внешне, то физиономической идентичности вы не найдете. Я ниже ростом. Он был более мужественным. Образ Виктора мы собирали вместе с гримером, художником по костюмам». А вот чьим голосом Цой говорит на экране, авторы фильма держат в секрете, порождая шутки из серии: ясно, что это Безруков. Не афишируется и то, что некоторые сцены, после того как Серебренников оказался под домашним арестом, в частности, с участием Лии Ахеджаковой, снял Алексей Мизгирев — режиссер совсем другого склада. Зачем вообще все это понадобилось — можно дискутировать.

Среди начинающих режиссеров все чаще попадаются известные актеры, так и не нашедшие адекватного выхода своим творческим амбициям. Петр Федоров, представивший кинокритикам картину «Электрический ток», вроде бы правильно говорит: режиссер должен снимать про то, что ему доступно. Но доступно всем разное, иногда просто мизер. Из года в год мы видим скромные опусы про придуманную полувиртуальную жизнь. Герои живут лайками в соцсетях, кого-то пытаются «замочить», оторваны от реального времени. На этом фоне как сама жизнь смотрится «Кастинг» Влады Макейчик с живой героиней — маленькой девочкой в красном платье, стесняющейся чужих людей. Со всем остальным можно смириться — ребенок спас ситуацию.

«Новая Москва» Тамары Дондурей — дочери покойного социолога культуры и киноведа Даниила Дондурея — забавное эссе о городе, в котором еще есть уходящая натура, старушки, рассуждающие обо всем на свете, например, о том, как появился на свет Николай Цискаридзе — с длинными ножками, так и не узнавший, кто же его отец.

«Календарь» Игоря Поплаухина, награжденный в Каннах в конкурсе студенческих работ, на родине должен доказать, чего стоит. У нас часто недоверчиво относятся к международным лауреатам. А картина необычная, недоговоренная. Ее героиня зачем-то ездит по тюрьмам, встречается то ли с одним, то ли с разными заключенными, делая пометки в тетрадке. Она вступает с ним в интимные отношения, хотя за минуту до этого крикнет: «Это не он!». В общем, вся страна — сплошная зона и бескрайность зимних лесов. Надо только надеть VR‑шлем, в котором обычно днями сидит подросток-сын, и тогда жизнь покажется не такой безумной. 

Читайте наши новости первыми – добавьте «МК» в любимые источники.

Источник